Неточные совпадения
Но
проповедь Кутузова становилась все более напористой и грубой. Клим чувствовал, что Кутузов способен духовно подчинить себе не только мягкотелого Дмитрия, но и его. Возражать Кутузову — трудно, он смотрит прямо в глаза, взгляд его холоден, в бороде шевелится обидная улыбочка. Он
говорит...
— Не понимаю. Был у немцев такой пастор… Штекер, кажется, но — это не похоже. А впрочем, я плохо осведомлен, может, и похоже. Некоторые… знатоки дела
говорят: повторение опыта Зубатова, но в размерах более грандиозных. Тоже как будто неверно. Во всяком случае — замечательно! Я как раз еду на
проповедь попа, — не хотите ли?
Незадолго до этого дня пред Самгиным развернулось поле иных наблюдений. Он заметил, что бархатные глаза Прейса смотрят на него более внимательно, чем смотрели прежде. Его всегда очень интересовал маленький, изящный студент, не похожий на еврея спокойной уверенностью в себе и на юношу солидностью немногословных речей. Хотелось понять: что побуждает сына фабриканта шляп заниматься
проповедью марксизма? Иногда Прейс, состязаясь с Маракуевым и другими народниками в коридорах университета,
говорил очень странно...
Отдохнувший Маракуев начал
говорить, а Климу было приятно, что к
проповеди Дьякона все отнеслись с явным равнодушием.
— Слепцы! Вы шли туда корыстно, с
проповедью зла и насилия, я зову вас на дело добра и любви. Я
говорю священными словами учителя моего: опроститесь, будьте детями земли, отбросьте всю мишурную ложь, придуманную вами, ослепляющую вас.
— В логике есть закон исключенного третьего, —
говорил он, — но мы видим, что жизнь строится не по логике. Например: разве логична
проповедь гуманизма, если признать борьбу за жизнь неустранимой? Однако вот вы и гуманизм не проповедуете, но и за горло не хватаете никого.
— В небольшой, но высоко ценной брошюре Преображенского «Толстой как мыслитель-моралист» дано одиннадцать определений личности и
проповеди почтенного и знаменитого писателя, —
говорил Краснов, дремотно прикрыв глаза, а Самгин, искоса наблюдая за его лицом, думал...
Испанцев в церквах совсем нет; испанок немного больше. Все метисы, тагалы да заезжие европейцы разных наций. Мы везде застали
проповедь. Проповедники
говорили с жаром, но этот жар мне показался поддельным; манеры и интонация голоса у всех заученные.
А какой-то поп
говорил в
проповеди...
Окончивши
проповедь, она иногда
говаривала моему отцу, бравши кончиками пальцев табак из крошечной золотой табакерки: «Ты бы мне, голубчик, отдал баловня-то твоего на выправку, он у меня в месяц сделался бы шелковый».
Филарет умел хитро и ловко унижать временную власть; в его
проповедях просвечивал тот христианский неопределенный социализм, которым блистали Лакордер и другие дальновидные католики. Филарет с высоты своего первосвятительного амвона
говорил о том, что человек никогда не может быть законно орудием другого, что между людьми может только быть обмен услуг, и это
говорил он в государстве, где полнаселения — рабы.
Не рабски попадаясь на крючок иезуитам, а нашу русскую цивилизацию им неся, мы должны теперь стать пред ними, и пусть не
говорят у нас, что
проповедь их изящна, как сейчас сказал кто-то…
Я поцеловал Мари еще за две недели до того, как ее мать умерла; когда же пастор
проповедь говорил, то все дети были уже на моей стороне.
— Да, помните, еще батюшка
проповедь говорил… о мздоимцах… Папаша! что такое за слово: «мздоимцы»?
— А какие там
проповеди протопоп
говорит! Ах, какие это
проповеди!
«Щось буде» принимало новые формы… Атмосфера продолжала накаляться. Знакомые дамы и барышни появлялись теперь в черных траурных одеждах. Полиция стала за это преследовать: демонстранток в черных платьях и особенно с эмблемами (сердце, якорь и крест) хватали в участки, составляли протоколы. С другой стороны, — светлые платья обливались кислотой, их в костелах резали ножиками… Ксендзы
говорили страстные
проповеди.
Люцернский пастор
говорил удивительную
проповедь. Честь четырех кантонов для слушателей этой
проповеди была воплощена в куске белого полотна с красным крестом. Люди дрожали от ненависти к французам.
— Да чего тут, — продолжал он: — поп в приходе у нее… порассорилась, что ли, она с ним… вышел в Христов день за обедней на
проповедь, да и
говорит: «Православные христиане! Где ныне Христос пребывает? Между нищей братией, христиане, в именьи генеральши Абреевой!» Так вся церковь и грохнула.
В старших классах гимназии после такой
проповеди я иногда вдруг начинал возражать на выраженные там мысли, и, вместо благоговейного настроения, получалась совсем для родителей нежелательная атмосфера спора. Раз, например, после одной вдохновенной
проповеди, где оратор
говорил о великом милосердии бога, пославшего для спасения людей единственного сына, я спросил: «Какой же это всемогущий бог, который не сумел другим путем спасти людей? Почему ему так приятны были мучения даже собственного сына?»
И Христос, начиная свою
проповедь,
говорит то же...
Послушаешь и почитаешь статьи и
проповеди, в которых церковные писатели нового времени всех исповеданий
говорят о христианских истинах и добродетелях, послушаешь и почитаешь эти веками выработанные искусные рассуждения, увещания, исповедания, иногда как будто похожие на искренние, и готов усомниться в том, чтобы церкви могли быть враждебны христианству: «не может же быть того, чтобы эти люди, выставившие таких людей, как Златоусты, Фенелоны, Ботлеры, и других проповедников христианства, были враждебны ему».
Рассуждая о значении нагорной
проповеди и в особенности о непротивлении злу, автор, не имея надобности, как это делают церковные, скрывать значение ее,
говорит: «Христос действительно проповедовал полный коммунизм и анархию; но надо уметь смотреть на Христа в его историческом и психологическом значении.
Рассуждая о моей книге и вообще о евангельском учении, как оно выражено в нагорной
проповеди, иностранные критики утверждали, что такое учение не есть собственно христианское (христианское учение, по их мнению, есть католицизм и протестантство) — учение же нагорной
проповеди есть только ряд очень милых непрактических мечтаний du charmant docteur, как
говорит Ренан, годных для наивных и полудиких обитателей Галилеи, живущих за 1800 лет назад, и для русских полудиких мужиков — Сютаева, Бондарева и русского мистика Толстого, но никак не приложимых к высокой степени европейской культуры.
Они не верят тому, что Христос хотел сказать то, что сказал: или им кажется, что он по увлечению, по неразумию, по неразвитости своей
говорил то, что
говорил в нагорной
проповеди и других местах.
И поп,
проповедь сказывая, про себя
говорит, всяк о себе, а людям — им что ни
говори, всё одно будет — отстаньте!
Хорошо, что новый поп Александр
проповедей не
говорит, а просто выйдет с крестом и улыбается всем, точно обещая что-то ласковое сказать.
Отец Павел перед смертью своей каждое воскресенье
проповеди говорил; выходило у него скушно, и очень злился народ — обедать время, а ты стой да слушай, до чего не по-божьи живёшь.
3-госентября. Я сделал значительную ошибку: нет, совсем этой неосторожности не конец. Из консистории получен запрос: действительно ли я
говорил импровизацией
проповедь с указанием на живое лицо? Ах, сколь у нас везде всего живого боятся! Что ж, я так и отвечал, что
говорил именно вот как и вот что. Думаю, не повесят же меня за это и головы не снимут, а между тем против воли смутно и спокойствие улетело.
Ахилла и Захария слушали эту
проповедь из алтаря, прислоня уши свои к завесе врат. Ахиллу возмущало, что новый протопоп так же
говорит и что его слушают с неменьшим вниманием, чем Туберозова… и что он, наконец, заступается за Туберозова и поучает ценить и помнить его заслуги.
Старогородская интеллигенция находила, что это не
проповедь, а революция, и что если протопоп пойдет
говорить в таком духе, то чиновным людям скоро будет неловко даже выходить на улицу.
— Мне
говорил отец Алексей, что ты даром
проповеди и хорошим умом обладаешь. Он сам в этом ничего не смыслит, а верно от людей слышал, а я уж давно умных людей не видала и вот захотела со скуки на тебя посмотреть. Ты за это на старуху не сердись.
И Николай Афанасьевич, скрипя своими сапожками, заковылял в комнаты к протопопице, но, побыв здесь всего одну минуту, взял с собой дьякона и побрел к исправнику; от исправника они прошли к судье, и карлик с обоими с ними совещался, и ни от того, ни от другого ничего не узнал радостного. Они жалели Туберозова,
говорили, что хотя протопоп и нехорошо сделал, сказав такую возбуждающую
проповедь, но что с ним все-таки поступлено уже через меру строго.
Проповеди о посте или о молитве
говорить они уже не могут, а всё выйдут к аналою, да экспромту о лягушке: «как,
говорят, ныне некие глаголемые анатомы в светских книгах о душе лжесвидетельствуют по рассечению лягушки», или «сколь дерзновенно,
говорят, ныне некие лжеанатомы по усеченному и электрическою искрою припаленному кошачьему хвосту полагают о жизни»… а прихожане этим смущались, что в церкви,
говорят, сказывает он негожие речи про припаленный кошкин хвост и лягушку; и дошло это вскоре до благочинного; и отцу Ивану экспромту теперь
говорить запрещено иначе как по тетрадке, с пропуском благочинного; а они что ни начнут сочинять, — всё опять мимоволыю или от лягушки, или — что уже совсем не идуще — от кошкина хвоста пишут и, главное, всё понапрасну, потому что
говорить им этого ничего никогда не позволят.
Собеседники несколько минут мнутся, и в комнате слышится какое-то неясное жужжание. Как будто влетел комар и затянул свою неистово-назойливую
проповедь о том, о сем, а больше ни о чем. Наконец один из собеседников, более решительный, выступает вперед и
говорит...
— Побоишься суда небесного, так начнешь
говорить и
проповеди.
— Напрасно, я нахожу, он здесь этакую
проповедь изволил сказать, — заговорила она, — и не понимаю, что это ему вздумалось тут
говорить, что «нет больше любви, если кто душу свою положит»…
Коринкина. Да положим, что и не выдумывает; пожалуй, все это правда, что он
говорит; да зачем? Кто его просит? Он моложе всех в труппе, ему ли учить! Мы собираемся, чтоб провести время весело, а совсем не затем, чтоб слушать его
проповеди. Коли что знаешь, так и знай про себя. Он только отравляет наше общество. Как я рада буду, если мы от него отделаемся. Такой молодой, еще совсем мальчик, и такой раздражительный!
— Меня вот что всегда удивляло, — продолжал Миклаков, как бы вовсе не понявший его знака, — я знаю, что есть много умных и серьезно образованных священников, — но они, произнося
проповеди, искренно ли убеждены в том, что
говорят, или нет?
Ныне он уведомил меня, что в костеле, во время обедни, будут
говорить революционную
проповедь, петь революционные гимны.
Между тем ксендз
говорил какую-то громовую
проповедь, в которой, сколько могла понять, уловила несколько враждебных России слов.
Пунцовые губы его тихо вздрагивали под черными усами и
говорили мне, что в беспокойной крови его еще горит влажный поцелуй Берты Ивановны. Если бы пастор Абель вздумал в это время что-нибудь заговорить на тему: «не пожелай жены искреннего твоего», то Роман Прокофьич, я думаю, едва ли был бы в состоянии увлечься этой
проповедью.
— Всё равно! Мы
говорим от множества людей — они верят в антихриста… Мы должны указать корень зла. Где видим его? В
проповеди разрушения…
— Сво-олочи! — протянула кухарка. — Вчера, на базаре, тоже какой-то насчёт японцев
проповедь говорил… Старичок один послушал его, да как начал сам — и про генералов и про министров, — без стеснения! Нет, народ не обманешь!
— Был попом недолго, да расстригли и в Суздаль-монастыре шесть лет сидел! За что, спрашиваешь?
Говорил я в церкви народушке
проповеди, он же, по простоте души, круто понял меня. Его за это пороть, меня — судить, тем дело и кончилось. О чём
проповеди? Уж не помню. Было это давненько, восемнадцать лет тому назад — можно и забыть. Разными мыслями я жил, и все они не ко двору приходились.
«Когда я, сытый, что по моему лицу видно, и одетый в шелк,
говорю в церкви
проповедь и объясняю, что нужно терпеливо сносить холод и голод, то я в это время читаю на лицах слушателей: „Хорошо тебе, монах, рассуждать, когда ты в шелку да сыт.
И теперь, как и всегда,
говорят о том, что интересно и занимательно, и избегают того, что скучно, например, всяких
проповедей и поучений.
Почти при всяком изречении раввин
говорил: это есть в Библии, это есть в Талмуде, и указывал мне в Библии и Талмуде весьма близкие изречения к изречениям нагорной
проповеди.
Не
говоря уже о том, что было что-то недостойное в самой той форме, в которой была выражена эта мысль, о том, что рядом с глубочайшими, по своему значению, истинами
проповеди, точно примечание к статье свода законов, стояло это странное исключение из общего правила, самое исключение это противоречило основной мысли.
Всё учение Христа состоит в том, чтобы дать царство бога — мир людям. В нагорной
проповеди, в беседе с Никодимом, в послании учеников, во всех поучениях своих он
говорит только о том, что разделяет людей и мешает им быть в мире и войти в царство бога. Все притчи суть только описание того, что есть царство бога и что, только любя братьев и будучи в мире с ними, можно войти в него. Иоанн Креститель, предшественник Христа,
говорит, что приблизилось царство бога и что Иисус Христос дает его миру.
В нагорной
проповеди, обращаясь ко всем, он
говорит: и если кто хочет высудить у тебя рубаху, отдай и кафтан. Стало быть, он всем запрещает судиться.